Андрей Войцеховский (hamec) wrote,
Андрей Войцеховский
hamec

Categories:

Установление ордынской дани в Новгороде в 1257-1259 гг.

Прошу по возможности дать комментарии к моей пробе пера.



В истории России период монгольского завоевания и правления Золотой Орды является, наверное, одним из самых спорных и до сих пор вызывает множество вопросов как в среде профессиональных ученых, так и среди любителей истории и учащихся.
Кем были эти странные кочевники? Зачем завоевали почти весь известный тогда мир? Что принесли они завоеванным народам? Были ли они дикарями или представителями какой-то неведомой в Европе цивилизации? Так ли однозначно было отношение покоренных народов к своим захватчикам?
В данной статье мы попытаемся дать ответы на некоторые из этих вопросов, основываясь всего лишь на одном небольшом эпизоде установления ордынской дани в Новгороде в 1257 – 1259 гг.

* * * * *

Во время своего второго похода на Русь в 1237-1238 гг. войска монгольских завоевателей, опустошив многие русские княжества и разрушив большое количество укрепленных городов, тем не менее, практически обошли стороной Новгородские земли, не дойдя до стен города порядка 100 верст. Новгород сумел сохранить свои силы и свои ресурсы, впоследствии понадобившиеся ему для защиты от шведских и тевтонских нападений. Влияние Великого Новгорода, одного из крупнейших и богатейших торговых городов на Руси, распространялось на весь русский Север.
Остальная Северо-Восточная Русь была сильно опустошена и обескровлена. Однако эту землю нельзя в полном смысле назвать «завоеванной», т.к. в течение почти 20 лет после нашествия Северо-Восточная Русь не была непосредственно включена в сферу влияния государственной машины монгольской империи.
В начале 50-х годов XIII века при хане Мунке в столице монголов Кара-Коруме принимается решение о проведении всеобщей переписи покоренных народов для создания единой податной системы на всей территории, подвластной монголам. Так, в 1252 г. перепись проводится в Китае, в 1253 – в Иране, в 1254 – в Армении. Есть сведения, что на Русь в 1253 г. был послан монгольский чиновник Бицик-Берке, но перепись, видимо, тогда не состоялась. В 1257 г. ответственным за сбор дани на Руси был назначен родственник хана Мунке – Китат.
Наиболее полные сведения о татарской переписи в северо-восточных землях Руси имеются в Лаврентьевской летописи, которая сообщает, что зимой 1257 г. «приехаша численици исщетоша всю землю Сужальскую и Рязаньскую и Мюромьскую»…
Итак, в Суздальскую, Рязанскую и Муромскую земли прибывают монгольские чиновники «численники», в чьи задачи входило провести перепись населения и имущества с целью установления единой для всех подвластных монголам земель налоговой системы сборов, основной единицей которой была «десятина», т.е. 10% от имущества и дохода, а также таможенная пошлина «тамга» в размере 3% от стоимости товара.
Это уже нельзя было назвать данью, это была стройная система, когда каждый имел возможность знать кому, когда и сколько надо заплатить. Прежде дань взималась нерегулярно и ее размер определялся либо путем переговоров, либо волевым решением более сильного. Так что именно монголам можно приписать честь введения в обиход Руси налоговой системы в полном смысле этого термина.
Закончив перепись в Суздальской, Рязанской и Муромской землях и оставив на местах своих «назначенцев»: десятников, сотников, тысячников и темников, - в том же 1257 г. монголы направляют в Новгород посольство во главе с князем Александром Невским. Новгородская летопись сообщает, что «тои же зимы приехаша послы татарьскыи съ Олександромь… и почаша просити послы десятины, тамгы, и не яшася новгородци по то, даша дары цесареви, и отпустиша я с миромь…».
Еще даже не сам приезд монгольских послов, а только слух об их возможном приезде, появившийся в конце весны, всколыхнул Новгород. Беспорядки продолжались все лето. Причиной их видится не только естественно отрицательное отношение новгородцев к новым налогам, не только нежелание быть подвергнутыми какой-либо переписи, но и справедливое возмущение требованием дани народом, который так и не победил их в открытом бою. Кроме того, одержанные новгородцами победы 1240 г. на Неве и 1242 г. на льду Чудского озера, несомненно, прибавляли им уверенности в собственных силах.
Тем не менее, новгородцы не могли не считаться с военной мощью монголов, подчинивших себе практически все остальные земли Руси. Было принято компромиссное решение откупиться от послов богатыми дарами, но в переписи отказать и проводить их с миром обратно на земли, лежащие южнее.
Видимо посольство в Новгород 1257 г. возглавлял именно Александр Невский, т.к. оставшиеся безымянными монгольские послы не обладали ни достаточными полномочиями, ни достаточной властью, чтобы привести в силу распоряжения своего хана. Однако уже через два года ситуация кардинально изменилась.
В 1259 г. в Новгород прибывает второе монгольское посольство также с участием князя Александра Невского, но он уже явно не играет в нем какой-либо значительной роли, а возглавлявшие посольство представители монголов ясно поименованы: «Приехоща окояньнии Татарове сыроядцы Беркаи и Касакичь с женами своими, инех много; и бысть мятежь великъ в Новегороде, и по волости много зла учиниша, беруче туску окаяньным татаром».
В вопросе, что такое «туска», которую брали с Новгорода «окаянные татары», в ученом сообществе единого мнения, к сожалению, не существует. Одни исследователи считают, что это был «провиант и подарки для прибывающих владетелей или послов» , другие – что речь идет «о взыскании какими-то правительственными агентами с населения «дара» или «почестья»». Но ни та, ни другая версия должным образом не объясняют «великого мятежа», последовавшего за требованием подобного сбора.
Нам, однако, ближе позиция А.Л. Хорошкевич, которая высказала мнение, что туска взималась в денежной форме , а также ее предположение, что под «туской» понимался особый род ростовщической операции, процент по которой был достаточно высок – 20%. Если же уточнить ее позицию мнением Г.В. Вернадского о туске как о неком «сверхналоге», который «больше не повторялся и основой дани продолжала оставаться десятина» , то напрашивается вывод, что туской являлась задолженность Новгорода по уплате десятины за два года, с 1257 по 1259 гг. Два года долга по 10%, вот и выходит 20-типроцентная туска…
Распоряжением хана перепись должна была быть проведена в 1257 г. и с этого же года в казну монгольского государства должны были поступать налоговые платежи из Новгорода. Провал дипломатической миссии Александра Невского не мог служить оправданием непоступления денежных средств. Вот и было отправлено второе посольство, которое не только принудило Новгород войти в «налоговую зону» монгольской империи, но под страхом военного нападения взыскало долг за просроченный период.
Эта теория, на наш взгляд, позволяет также объяснить и присутствие в новом посольстве на «третьих ролях» и князя Александра, изначально не справившегося с поставленной перед ним задачей.
Посольство с собранными деньгами отбыло восвояси, но перепись так и не была проведена. Однако перерыв между официальными визитами монгольских послов был не долгим. В том же 1259 году летопись сообщает нам, что в Новгород приезжает некий Михаило Пинещиничь со «лживым посольством», что монголы с войском уже «на Низовьскои земли» и собираются приехать в Новгород, дабы провести перепись, чем вызывает новую волну бунтов в городе.
И опять нам кажется, что известия, сообщенные посольством, указанные в летописи, вне зависимости от их достоверности или ложности, не могли привести к описываемой волне новых новгородских бунтов.
Не имея, к огромному сожалению, описания причин бунтов, сделанных современником событий, мы вынуждены основываться на собственных предположениях. Попробуем кратко описать ситуацию:
• два года назад приехали послы без войска с целью провести перепись, которым отказали в цели поездки и откупились богатыми дарами, которые собирал весь город. В настоящее время это называется «дали взятку в крупном размере»;
• спустя два года, т.е. в текущем году приехали другие послы, на сей раз поддерживаемые войском, с той же целью переписи, но проводить ее не стали, а взяли огромную сумму денег как долг за 2 года неплатежей;
• прошло всего несколько месяцев и проходит слух, что снова едут послы, опять новые, снова с войском и снова декларируют все ту же цель переписи.
На наш взгляд, «великий мятеж», начавшийся в Новгороде, был вызван вполне логичным предположением горожан, что и на этот раз все закончится просто сбором денег, причем, раз послы прибывают с войском, то, вполне возможно, что и на сей раз придется платить ни много, ни мало, а 20-типроцентную «туску».
Так что к двум возможным причинам, почему летописец называет посольство «лживым», которые называет современная историческая наука: либо его ложность касалась войск, якобы стоящих где-то во Владимиро-Суздальской земле, либо лживым оно названо как бы по сравнению с последовавшим потом настоящим татарским посольством, - можно прибавить и третью: Михаило Пинещиничь каким-то образом дал понять новгородцам, что их опять ожидают очередные крупные поборы.
Прибывшие чуть позже и с малой охраной послы были вынуждены просить князя Александра о защите: ««…даи нам сторожи, ать не избьють нас». И повеле князь стеречи их сыну посадничю и всем детем боярьскымъ по ночемъ». И только после этого послы приступают к переписи.
Реакция новгородцев на перепись была различна: бояре ей не противились, но «чернь не хотеша дати числа, но реша «умремъ честно за святую Софию и за домы ангельскыя»». Ученым видится малообъяснимым такой отпор и самопожертвование городских низов. Ведь городу отнюдь не грозило уничтожение и разорение, равно как и новгородским святыням.
Некоторые ученые, объясняя упорство горожан в противостоянии переписи, указывают на «мистический страх перед переписью» , другие отмечают в качестве причин бунтов представление, «отчасти до сих пор живущее в народе, что в некоторых случаях считать, весить, мерять есть дело грешное и неугодное Богу» , третьи увязывают сопротивление со страхом людей, что злые «духи могут услышать и убить» тех, кто подвергся подсчету. Подобные подходы, на наш взгляд, не отвечают реальным массовым настроениям, царившим в Новгороде в 1259 г.
Во-первых, исчисление народа, проведенное монгольскими послами в Северо-Восточной Руси (в «Суждальской и Рязаньской и Мюромьской» землях), проводилось из десятичного принципа, кратно десяти , т.е. согласно «идее совокупности», исстари понятной и принимаемой населением, что минимизировало возможность мистического страха отдельного человека за свою жизнь. Ничто не указывает на то, что перепись новгородцев должна была носить более индивидуальный характер, т.е. должна была быть отлична от этого принципа. Во-вторых, как уже упоминалось, Новгород в XIII веке был одним из крупнейших торговых городов, причем не только Руси, но и всего европейского Севера, в котором счет, измерение и исчисление веса должны были быть настолько обыденным делом, что вышеприведенные доводы не могут считаться истинными причинами бунтов как ничтожные.
Более прагматичные исследователи выдвигают теории сопротивления не самой переписи, а злоупотреблениям послов, о противостоянии переписи из-за того, что ее проводили «окоянные» иноверцы, а также просто потому, что она должна была повлечь новые налоги. В этих утверждениях безусловно содержится зерно истины, но нам видится, что существует и более рациональное объяснение нежеланию подвергаться переписи именно простыми горожанами.
Хотя письменные источники и не указывают на это, но, как нам кажется, было бы разумным предположить, что монгольская налоговая система базировалась не на взимании десятины с реального дохода и имущества городского населения, которое, следовательно, требовало ежегодного подсчета и контроля и, соответственно, большого и глубоко структурированного налогового аппарата, а на ведении своего рода кадастрового налогообложения. По всей видимости, городские дворы делились на определенные общие усредненные категории, для каждой из которых определялась сумма десятины к ежегодной выплате. Предполагаем, что подобная категоризация в большей степени касалась не боярских, а именно ремесленных и купеческих дворов.
При рассмотрении проблемы причинности бунтов в Новгороде во время проведения переписи, следует, на наш взгляд, обратить особо пристальное внимание на тот факт, что волнения коснулись только той части городского населения, которую летописец называет «чернью». Бояре и князь либо выступили за проведение «числа», либо, понимая его неизбежность, не противились проведению переписи; «меньшие» же люди вообще отказывались от участия в ней.
Нам кажется, что было бы неверным предполагать, что городские низы не осознавали того, что реальной альтернативой переписи будут регулярные монгольские посольства с требованием «туски». Рационально объяснить их поведение можно только в том случае, если выдвинуть гипотезу, что «чернь» предположила, что налоговая нагрузка в случае проведения переписи превысит ту, которая была продемонстрирована им на практике «туской» предыдущего монгольского посольства.
Подобное вполне могло оказаться верным, если учесть, что доход и состояние среднего новгородца в силу самого факта проживания в большом торговом центре было выше среднего дохода в других землях северо-восточной Руси. Следовательно, при кадастровом налогообложении городские дворы Новгорода были бы отнесены к высшим категориям и сумма ежегодных налоговых выплат городских дворов оказывалась бы выше средней величины налогов с дворов в прочих русских городах. Туска же, если предположение о том, что она была платой по налоговой задолженности города, является верным, несомненно рассчитывалась исходя из средней величины налоговых сборов земель, уже охваченных монгольской налоговой системой.
В конечном итоге под давлением новгородского боярства и угрозой, быть может, и несколько преувеличенной, монгольского набега, перепись была проведена и Новгород в течение нескольких десятилетий исправно платил десятину в монгольскую казну до момента изменения системы, отмены как таковой десятины и передачи права сбора «выхода» русским князьям.
Рассмотренные события позволяют нам сделать следующие выводы:
• Вхождение в сферу влияния монгольского государственного аппарата предоставило Северо-Восточной Руси возможность ознакомиться с передовой для этой территории налоговой системой. Причем, как мы предполагаем, не просто с системой, взимающей налоги пропорционально полученному доходу, а более прогрессивной кадастровой схемой налогообложения.
• Не оправдывается распространенное представление о чрезмерной жестокости и алчности монголов. Ни новгородцы, ни князь Александр не были наказаны за отказ от проведения переписи 1257 г., а собранная с них двумя годами позже туска равнялась именно задолженности по долгам без какого-либо штрафа или пени.
• Отношение к монголам княжеской верхушки и боярства было более чем терпимым. Князья не просто сотрудничали с монголами, но и возглавляли их посольства, бояре же предоставляли монгольским послам в случае надобности охрану от собственного народа.
• Наконец, простой народ Новгорода показывает себя как экономически грамотный слой населения, способный, хоть и не всегда удачно, отстаивать свои интересы.
Subscribe

  • Турция. Май 2010 г. - 5

    Город Урфа (Шанлыурфа) славен не только своим урфа-кебабом, но также тем, что в нем безуспешно пытались казнить библейского пророка Авраама…

  • Заморочки

    2. 15-го мая улетаю в Турцию. Машину уже забронировал, а вот с отелем в Каппадокии на первую ночь еще не определился. Плюс надо за оставшиеся 2…

  • Турция или что-то вроде того

    Наверное, я уже всем окружающим уши прожужал (сколько шипящих во фразе, сдохнуть можно!) своей предстоящей поездкой в Турцию. Но мне нужно…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments